• Суши по-русски – японская эстетика минимализма сменилась русским изобилием: роллы с курицей, с кляром, с сыром Филадельфия, сет на всю семью, пир-горой!
• Бургеры, которые за рубежом “быстрая еда”, у нас иногда делаются с мраморной говядиной. Из простого сэндвича они превратились в объект повышенного гастрономического внимания.
• Рождество? Новый год вобрал в себя все западные рождественские атрибуты.
• Бирюзовые компании, Agile, Scrum – гибкие методологии на русской почве часто превращаются в планерки три раза в день.

Отчего-то русская почва всё “перпендикулярит”. Перерабатывает если не в противоположность, то в нечто, почти не напоминающее оригинал.

Павлов и русский ум
В 1918 году великий физиолог Иван Павлов прочитал лекцию “О русском уме”. Его диагноз был резким: русский ум — поверхностный, не привык долго “мусолить” одну тему, быстро теряет интерес, перескакивает с предмета на предмет. Особенно это касалось интеллигенции, он возлагал ответственность за революционный хаос именно на такой “интеллигентский ум”.

Есть особенности у традиционного западного и азиатского стиля фасилитации. Широта географии нашей страны предполагает диффузию, смешение стилей и адаптацию на русскую почву.

Как же русский менталитет, земля русская и российская бизнес-практика “перерабатывает” фасилитацию? Ниже мои субъективные наблюдения.

Где мы находимся: между Западом и Азией
Если попробовать нарисовать карту фасилитационных стилей, то:
Западный стиль – структура, тайминг, нейтральность ведущего, ориентация на измеримый результат, консенсус, чёткое следование повестке.
Азиатский стиль – большее внимание к иерархии, доверию к группе и долгим отношениям, терпение, неспешность, глубокая философия, принятие неструктурированности, где результат часто рождается из процесса, а не из жёсткого плана.

Русская фасилитация оказывается где-то посередине, но не в скучной середине “ни то ни сё”, а там, где прорастает новое, наше! Блоковское “да скифы мы, да, азиаты мы с раскосыми и жадными очами” – про неевропейскую силу и размах.

Россия – самостоятельный цивилизованный мир, “особая культурная стихия” (Н.С. Трубецкой).
Я бы назвала наш стиль фасилитации евразийским.

1. Широта.
В русской культуре любая локальная проблема почти всегда рассматривается в контексте большого мира (Ты смотри, что в Гондурасе творится!). Участникам сессии важно понять: а стоит ли вообще решать эту задачу, если завтра всё может измениться? А не занимаемся ли мы ерундой, пока где-то происходит нечто по-настоящему важное?

На одной из моих сессий для большой сервисной компании было несколько участников, которые каждый вопрос обсуждения опровергали “в пух и прах”, приводя примеры из серии “это ничего не изменит, вся система прогнила”. Не то, чтобы они были в позиции “баба яга против”, нет, они искренне хотели “расширить” наш взгляд на проблему.

Для фасилитатора в русском стиле есть две задачи:
- не бороться с расширением, а приручить его, но в ограниченном объеме.
- уметь возвращать группу из “большого мира” к конкретной задаче, не вызывая сопротивления.

Попытка жестко сузить фокус здесь часто воспринимается как насилие. Участники чувствуют, что их “зажимают”. Задача фасилитатора — не запрещать широкий взгляд, а помочь группе увидеть, где этот взгляд помогает, а где начинает работать против результата

2. Наш поиск смысла
Маркетинговые стратегии, продуктовые сессии, стратегические сессии у нас редко обходятся без глобальных вопросов о смысле. “А зачем мы всё это делаем?”, “А стоит ли тратить время на это?”
Это не пессимизм. Это привычка проверять любую деятельность на смысл. Если группа не задаст этих вопросов в начале, они всплывут в конце и обесценят все договорённости. Лучше дать им пространство в первой части сессии. Когда группа проговаривает тревоги и смыслы, она быстрее выдыхает и переходит к делу, чем если фасилитатор искусственно поддерживает позитивный настрой и “продавливает” оптимизм самостоятельно или силами заказчика.

Как-то на сессии планирования маркетинговых активностей для цветочного салона участницы начали крайне негативно участвовать в обсуждении перспектив продвижения на мужскую аудиторию. Мол, СВО, да ещё нет культуры дарить цветы, и мужчины у нас в провинции, мол, не те… Я дала время выгрузить весь негатив, доведя его до абсурда, а затем мы дополнили вторую, позитивную сторону медали, продолжая каждый такой негативный тезис, начиная со слова “Зато…”.

3. Стать “своим” и нейтральность удержать
Русские участники не доверяют “техническим” фасилитаторам, которые идут механистично по сценарию. По моим наблюдениям, такое возможно, но нет особой глубины и вовлечённости. Мы поколениями “фасилитировали” на кухне, часто в полголоса. Важные решения принимаются в курилке, а не в большом зале. Важно, чтобы те, с кем ты обсуждаешь важное, был “своим”.

Русские люди доверяют тем, кто:

• понимает контекст их жизни и работы (великая сила глубинных интервью до сессии);
• может показать, что он “одной крови”;
• способен на живой диалог, а не на вежливую модерацию.

При этом фасилитатор должен сохранять способность возвращать группу к результату и удерживать границы. Баланс между “своим парнем” и “держателем процесса” – главное мастерство в русской фасилитации. Слишком “свой” – потеряет авторитет и контроль. Слишком “техничный” – не получит доступа к реальным проблемам, честности и глубине группы.

4. Отношение к правилам: авось и импровизация
Русская культура – культура высокой терпимости к неопределённости. Мы любим, когда есть “пространство для манёвра”. Жёсткий регламент воспринимается как насилие. Поэтому в русской фасилитации сценарий – это скорее “карта с маршрутами”, а не жёсткий тайминг. Хороший ведущий держит структуру в голове, но внешне позволяет себе отступления, импровизацию и даже видимость спонтанности.

5. Между Сциллой инициативности и Харибдой ответственности
Клиентские встречи и презентации, а также слова заказчика, первого лица, которые часто вводят в контекст всей встречи часто сводят “на нет” усилия фасилитатора. Русские люди быстро распознают “продающие” интонации и закрываются. Даже если первое лицо “продаёт” необходимость кардинальных перемен для всеобщего блага.

Доверие строится не через позитив и уверенность, а через готовность обсуждать сложности, риски и смыслы и вместе искать выход. Это с одной стороны.

С другой – наши участники патологически (и исторически) боятся ответственности и инициативы. Вечное противостояние между – “давайте все менять!” и “пусть это делает кто-нибудь!” А еще вот это, бессмертное – “кто везет, на том и едут” …

Русская (евразийская) фасилитация – это другой стиль. Он требует от фасилитатора большего культурного багажа, готовности удерживать парадоксы и умения работать с экзистенциальными вопросами. Но когда все получается, это даёт такой уровень глубины, честности и энергии, который редко достигается немного линейной западной фасилитацией.

С теплом и светом, бренд-энергетик и фасилитатор

Екатерина Казанцева

Читать ДРУГИЕ СТАТЬИ блога

В начало блога